Кто основал Кёнигсберг?

Darius Przbudek, "Borussia" 1992 г.
под редакцией Schweinschnitzel

Существует гипотеза, о существовании на месте будущего Кёнигсберга, так называемого Castrum Pregore, населяемого прусскими неофитами (новообращёнными). Не известно, кто мог бы их обратить, однако, можно предположить, что это могло иметь отношение к деятельности епископа Христиана во время его длительной прусской неволи.

Вопрос существования Castrum Pregore связывается с другим несостоявшимся основателем города в устье Преголи Альбертом Сауорберем, с 1245 г. архиепископом Пруссии, Ливонии и Эстонии который временно избирая для своей резиденции Любек, старался воспользоваться её спорами (препирательствами) с Тевтонским орденом, чтобы самому осесть в Пруссии в землях, принадлежавших некогда епископу Христиану, которые должен был признать за Альбертом сам папа. Альберт Сауербер имел также честолюбивые планы, в частности, основание архиепископской резиденции в формально ещё не существующем Вармийском епископстве, а также совместная миссия с доминиканцами Любека. Никогда, однако, он не достиг Самбии.

Не знаю, как справился Орден с тем невыгодным конкурентом в соперничестве о господстве над устьем Преголи. Известен только результат. В 1249 г. Архиепископ Альберт смирился с тем, что не обосновался в Пруссии. В 1251 году как резиденция архиепископа была выбрана Рига. Два года спустя в неё прибыл Альберт, которого в 1255 г. Утвердил папа. В этом же годы был основан Кёнигсберг, без участия честолюбивого архиепископа.

До половины XII века в завоевании Пруссии сотрудничали, можно сказать образцово, любекская Ганза и Орден Святой Девы Марии. Любекцы, которые осуществляли торговлю на пути от Новгорода и закладывали свои фактории на побережьях Мекленбургии, Поморья и Ливонии, были очень заинтересованы в том, чтобы иметь свободный доступ и до северо-восточной части Балтики. Для Ордена большое значение имели любекские корабли в северных морях, подобно тому, как венецианские в Средиземном море. Орден сочетал в себе два наивысших авторитета христианского мира - императора и папы, которые стремились подчинить себе земли и народы, завоёванные крестоносцами. Не отказываясь от поддержки ни одного из авторитетов, Орден старался удержать независимость и проводить самостоятельную политику. Совершив поход, крестоносцы в 40-х годах XII века приблизились к нижнему течению реки Преголи. Пять лет спустя после основания Эльбинга начались торги, которые в конце концов подвели к возникновению Кёнигсберга.

С инициативой строительства Нового порта в Пруссии выступил Любек, что было связано с разгоревшейся в 1242 г. войной Ордена с поморским князем Святополком и восстанием пруссов в Вармии и Натангии. Любек старался помогать воюющему Эльбингу, но Гданьск через который могла бы прийти заморская помощь находился в руках Святополка - врага Ордена, в результате чего морское сообщение и торговля Любека с Орденом оказались парализованы. В этой ситуации Великий магистр Генрих фон Вайда обратился к Ганзе с предложением строительства не только города, но и порта, над которым управление Великого магистра могло быть скорее символичным (только двор и церковный приход на территории города), однако, прежде всего территориальная власть над одной третью завоёванной в будущем земли. В предложении упоминалось название, относящийся, бесспорно, к месту будущего Кёнигсберга (Lipczal первоначально назывался правый рукав Преголи). Всё это, однако, было пока что делением Медвежьей шкуры. Отдавая себе в этом отчёт, крестоносцы также и для поправки своего положения, успели отказаться от данных обещаний, Великий магистр Генрих фон Хохенлое не намеревался полностью исключить Ганзу, помощь которой Ордену требовалась. Однако, он придерживался точки зрения, что это крестоносцы должны основать город который должен обязательно получить в их государстве хелминское право, а его расположение должно быть поставлено в зависимость от оборонительного замка, а не наоборот. Свою позицию в отношении Любека, в этом вопросе Великий магистр, протащил через решения суда, полюбовно проведённого хелминским епископом Хеденпрехом 10 марта 1246 года. Занятые войной с Данией любекцы отстранились от инициативных действий, направленных на строительство нового города в Самбии. В строительстве порта их увидят только после 1263 года и то с очень ограниченными, по сравнению с былыми предложениями Генриха из Виды, компетенциями. Орден хотел иметь свободную реку Преголю, на которой должен был быть построен новый замок, подобно как и Мемель (основанный в 1254 г.) имеющий важное стратегическое значение как плацдарм для завоевания ещё свободной части Пруссии.

Первый поход крестоносцев в Самбию в 1252-53 гг. закончился полным поражением. Погиб сам комтур Христбурга Генрих Штанге. Крестоносцы были вытеснены с территории и были вынуждены скрыться в только ещё строящемся замке Мемель. В этой трудной ситуации дипломатия Ордена пустила в ход все средства, чтобы с чужой помощью спастись их беды. Великий магистр Поппо фон Остерн отправился аж ко двору папы с целью мобилизации сил для поддержания интересов крестоносцев, а варминский епископ Анзелии прибыл в Ottomu, чтобы через епископа Бруно просить о военной помощи у пражского двора. С этой же целью осенью 1254 года появился в Праге также и Великий магистр. Папа Иннокентий IV, рьяный опекун Ордена, даже ускорил мирные переговоры чешского владыки (повелителя) с венгерским королём Белой, и кроме того для привлечения на свою сторону князя Оттокара, дал указание легату (послу) Бернарду Неаполитанскому предоставить полномочия какого-нибудь из викариев (епископ без епархии) архиепископу Моденскому, который находился в отлучении от церкви, короновать чешского князя и его назначил также верховным главнокомандующим всех крестоносцев. Пржемысл Оттокар принял руководство походом. Однако, по-видимому, не только чтобы выполнить волю папы. Это давало ему поддержку Ордена в его борьбе за наследство после Бабенбергов и римскую корону. Теперь уже он отправился в Пруссию, символически представляя вооружённые силы папы, которому формально подчинялся Орден, осуществляя в этом качестве имперскую идею, узаконенную в Золотой булле римским императором Фредериком II("terra ipsa sub monarcha est contenta").

Пржемысл Оттокар II был превосходным политиком и искал реальных, а не формальных союзников. Свои замыслы устремлял далеко на восток. Он был заинтересован в сохранении хороших отношений с Орденом и в поддержке папы. В своих амбициозных планах он также отводил место для Польши, о чём в тот первоначальный период свидетельствует установление отношений с краковским епископом Прандотой. Как писал Карол Малетшиньский, проводя такую политику, Оттокар остался для истории Чехии одинокой путеводной звездой, трагическим исключением в политике их властителей тех времён.

Чешский князь выступил из Праги 14 декабря 1254 года. Вместе с ним направились епископы оломуницкий, хелминский и варминский, а также много знатнейших рыцарей из Чехии, Моравии, Австрии, Мишны (Misni), Саксонии, Гурингии и с Рейна. Их путь пролегал через Вроцлав, где задержались на празднование Рождества Христова и были с почестями приняты местным епископом, а также князьями и рыцарской шляхтой. Здесь также присоединился к крестовому походу шурин (муж сестры) Оттокара, Отто II, маркграф бранденбургский вместе со своим войском. На Новый год 1255 г. объединённая армия крестоносцев, которая могла насчитывать около 50 тысяч человек, выступила в сторону Пруссии, через Хельм, где Оттокара встретил (приветствовал) Великий магистр Поппо фон Остерн вместе с Бернхардом фон Хорнхаузен (будущим комтуром Кёнигсберга). Экспедиция добралась до Эльбинга, где к основным силам присоединился другой шурин чешского князя Хенрик Мейсенский и якобы также Рудольф фон Габсург. До Самбии крестоносцы добрались через замёрзший Вислинский залив. Направление экспедиции источники описывают единогласно. На завоёванных землях христианские рыцари разоряли, жгли, убивали, всё, что соответствовало языческой вере и с их точки зрения, о том, что не полноценна жизнь тех, кто не соблюдает заповедь: "Не должно быть чужих богов передо мной".

В то время проведение военной компании зимой было исключительным делом. Поэтому, захваченные врасплох пруссы часто сдавались без борьбы, а значительная их часть позволила даже окрестить себя. Блестящая победа позволила Оттокару быстро возвратиться в Чехию. Уже 6 февраля 1255 года был он снова в Опаве. Скорость, с которой двигался молодой князь, дала основание многим историкам исключить его из участия в основании Кёнигсберга, и даже подвергнуть сомнению его присутствие в Самбии. По их мнению 6 недель между 25 декабря и 6 февраля не было достаточно тогда, чтобы преодолеть путь от Вроцлава до Пруссии, захватить Самбию, основать город и возвратиться в Опаву. Присутствие Оттокара в Пруссии доказать легко, так как 17 января 1255 года в Эльбинге он подтвердил (санкционировал) лично привилегии Ордена в Чехии, Австрии и Моравии. Эта дата определяет (устанавливает) половину времени продолжительности похода. Тогда Оттокар должен был находиться в пути домой.

Факт основания Кёнигсберга почти все источники описывают схоже, хотя не одинаково. Расхождения среди интерпретаторов, однако, как всегда ещё большие, чем у летописцев. Согласно Дуйсбургу, Оттокар мог посоветовать крестоносцам, где должны заложить замок. Более ранний источник, которым, вероятно, Петр из Дуйсбурга пользовался (Exordium Ordinis Cruciterjrum), явно (бесспорно) приписывает чешскому князю приказание строительства замка на указанном (рекомендуемом) им месте. Много современных источников также упоминают о какой-то дарственной записи Оттокара на строительстве замка. Существует также версия, что этот замок согласно пожеланию чешского князя должен быть назван Самбин. Упрощая всю проблему можно свести до двух слов: приказ или просьба?

Неоспоримо, что Оттокар возглавлял экспедицию, и даже его указание подчинённые были обязаны трактовать как приказ. С другой стороны, трудно выстроить крепость по приказу в такой короткий срок и после быстрого разорения Пруссии Пржемыслом - тот приказ не представлял для крестоносцев большой важности, чем предложение или совет. Это также объясняется с определённой степенью вероятности. Построят ли крестоносцы замок на Преголи, или нет, зависело, однако же, только от них самих, и то, что поднимется ли там когда-нибудь большой город, зависело ещё от многих других факторов, о которых ни крестоносцы, ни молодой князь не имели тогда понятия.

Остаётся вопрос названия. И тут нам встречается интересная неожиданность. Все источники и историки, даже наиболее противоположной ориентации, в этой теме сходятся. По мнению всех, замок и город в устье Преголи в Самбии названы Кёнигсберг в честь деяний славного Пржемысла Оттокара. Однако, тот стал королём лишь в 1261 году! А уже пятью годами ранее можно найти упоминание в источниках о "Fratres Hospitalis Sankte Marie theutonikorum de Coningsberg in Zambia". Несмотря на латинское искажение немецкого названия, нет сомнения, что оно схоже с Кёнигсбергом. Парадоксально, что как раз этот наиболее единодушный момент, встречающийся у всех, является наиболее трудным для доказательства. Потому что основывается исключительно на традиции.

Значительно поздняя коронация Пржемысла Оттокара II провоцирует к предложению не происходили ли часом название вновь возведённого замка от Сирийской крепости Ордена Rayal Mont либо от местности с таким же самым названием, в Nowei Marhii, потому что крестоносцы охотно давали населённым пунктам в Пруссии названия своих владений в святой земле, чтобы традиции борьбы с неверными в таком отношении перенести из Палестины в Пруссию. У самих немцев перенесение названий населённых пунктов не было также ничем необычным. Поэтому возможно есть связь "нашего" Кёнигсберга с Кёнигсбергом во владениях упоминавшегося выше маркграфа Оттона в Nowei Marchii. Трудно, однако, выяснить тот ли Отто, который основал два населённых пункта с названием Бранденбург, имел отношение к крёстным отцам Кёнигсберга в Пруссии. Не исключено, впрочем, что известные своей дипломатической ловкостью крестоносцы, выбирая собственное название Кёнигсберг, соединили всех заинтересованных.

Независимо от всего, Кёнигсберг, однако, всегда уважал и чтил Пржемысла Оттокара II как своего патрона (хозяина, покровителя). На первом гербе комтура Кёнигсберга от 1262 года виднеется коронованный человек со скипетром и яблоком в руках, а на самом старом гербе города виден рыцарь в доспехах, в короне и со скипетром. Эти символы бесспорно относятся к королю Чехии.